Проблемы востоковедческого подхода.

Востоковедение представляет собой область научной деятельности, направленной на изучение народов Востока представителями не восточной или западной культуры. Понятие это весьма относительное, и научно аргументировать логичность данного направления исследовательской деятельности, понимаемой как востоковедение или ориенталистика, не представляется возможным без включения субъективных методологических характеристик. В первую очередь данная отрасль научной деятельности связана с бинарным подходом мышления, выраженная простой формулой «свой-чужой», характерной всем без исключения этническим, культурным, религиозным национальным и другим группам, представляющих собой относительную целостность. Формула «свой-чужой» является основополагающей характеристикой разума и составляет основу, как восприятия, так и научного подхода.

Если мы отделяем Восток от Запада на основе различия культурных традиций, то дифференциация здесь также является относительной и связана с субъективным волевым качеством самоидентификации в рамках научной системы. Известный ученый востоковед Э. Саид, будучи палестинцем по происхождению, в своей книге «Империализм и культура» определяет культуру как «источник идентичности», связанной с традицией. Определяя научное знание, мы непосредственно связываем направление научной деятельности с существующей научной традицией, возводя традицию к основателям (или предполагаемым основателям) научных методов.

Если в качестве истоков научной традиции Запада мы определяем эллинскую философию, то здесь возникает ряд моментов, которые нельзя не учитывать. Считается, что первым придумал термин «философия» Пифагор, который в то же самое время был основоположником научного подхода в эллинском мире. Его концепции, многие из которых считались сакральными, сформировались на основе учений, постигаемых в течение долгих лет сначала в Египте, затем в Вавилоне. Мы можем считать его одним из первых ученых востоковедов, имя которого сохранилось в истории человечества. Его учения о цифрах и представление о единстве строения мира легли в основу и других греческих философов, в частности Платона. Профессор Джон Диллон в своей работе «Наследники Платона» пишет: «Создается впечатление, что в зрелые годы Платон все более и более увлекается теми возможностями, которые предоставляла в связи с этим пифагорейская математическая модель универсума». Платоновский диалог Тимей представляет собой теогонию, в которой наука и миф сплетаются воедино, что характерно для всего восточного средиземноморья.

Таким образом, получается, что истоки эллинской философии, признанной в качестве основы европейской культуры, нельзя отделить от восточных учений и научных традиций древних народов. Эллинская философия, положившая начало научным методам познания, представляла собой в первую очередь постижение наук, способствующих пониманию строения мира и места человека в этом мире. Поиск первоисточника, апейрона, из которого происходит все сущее, переходит из восточных научных центров в Грецию как сакральное знание о космогонии и методах познания, со свойственными для той поры обрядами мистерий и сокрытия от простого населения сакрального знания.

Если мы выделяем в качестве параметра отличия Запада от Востока религию, как это сделал С. Хантингтон при выделении цивилизаций, то мы неизбежно сталкиваемся с той же проблемой – истоки религиозных традиций Запада восходят к Востоку. Христианство появляется в Палестине, на окраине Римской империи, но вскоре становится главной религией империи.

Поскольку для Европы на протяжении долгих столетий Дальний Восток был неизвестен, то Востоком именовался регион, получивший название Ближнего Востока. В своей работе «Закат Европы» О. Шпенглер называет культуру данного региона магической и пишет: «Магическая культура – территориально и географически наиболее срединная в группе высших культур, единственная, которая в пространственном и временном отношении соприкасается почти со всеми другими. Поэтому все вообще строение целостной истории в нашей картине мира полностью зависит от того, познаем ли мы форму магической культуры, которая была подменена внешней; однако именно внутренняя форма и не была до сих познана по причине филологических и теологических предубеждений, а еще более – из-за раздробленности современных научных дисциплин». Для Шпенглера магическая культура связана не с этническим фактором, но с методом восприятия мира, а по сему он относит к ней различные народы: арамейцев, халдейцев, персов и другие народы Ближнего и Среднего Востока. Он видит сходство между учениями Заратустры, Моисея, Иисуса, Мухаммада… Особенной характеристикой данной культуры является эсхатологическое мировоззрение с образом спасителя, будь то в образе Иисуса, иудейского Мессии, Саошьянта, Махди и т.д.

Эсхатологический момент в восприятии передался с распространением христианства и народам Европы, связав тем самым Запад и Восток в одно историческое пространство. Разделить Восток и Запад, основываясь на различии религиозных учений, не вполне удается. При этом различия очевидно существуют. Они также существуют и на Востоке, который не представляет собой единое целое, но является обобщенным понятием в системе координат западного человека. Для араба китаец гораздо менее понятен, чем грек или итальянец. Обилие традиций Востока не объединяет его в единое целое, разве только в сознании западного человека.

Востоковедение представляется для западного человека изучением непонятной культуры, с которой он, однако, связан. Восток представляет собой определенное географическое пространство, населенное народами с отличной системой ценностей, нежели на Западе. Заложенное в сам термин географическое понятие часто путает ситуацию. Марокко, находящееся западней Италии, рассматривается как Восток, а Италия – как европейская страна.

Основываясь на противоречиях, заложенных в понятии Востока, и соответствующей науки востоковедения, мы можем сделать вывод, что определение культурно-географического региона является следствием самосознания, которое формируется вследствие исторического процесса. Исторический процесс развития обществ в свою очередь зависит от совокупности различных факторов: географического положения, культурных традиций, развития науки.

Расширенный Ближний Восток.

Восток является определением макрорегина. В учебнике по регионоведению регион представляется как «совокупность взаимосвязанных явлений, определяющих его границу». Далее приводится три определения региона:

- особый вид территории (акватории), характеризующийся специфической целостностью, крупная территориальная единица. В этом значении регион тождественен району. Выделяются природные, политические, экономические и другие регионы.

- социокультурное «множество в единстве», обеспечивающее оптимальное качество жизни с учетом разнообразных внешних и местных факторов. В европейском регионализме регион – следующая за государством территориальная таксономическая единица между государством и индивидуумом.

- элитный образец организации жизнедеятельности. При этом элитность не означает каких-либо льгот или привилегий. Элитность есть признание человеком регионального самоопределения. Функционирование региона обеспечивается социокультурным воспроизводством (трансляцией культуры) и внешне направленным вектором развития. Регион всегда самодостаточен (что не означает самообеспеченности) и самобытен, т.е. обладает внутренним социокультурным кодом. Доминирующим фактором выделения региона является социокультурный код, интегрирующий местную трансформацию природно-географических, геополитических, геоэкономических и других признаков.

Понятие региона не является географической константой, но зависит от методов определения региона, выделения. Регионовед и востоковед А.Д. Воскресенский применяет к определению региона системный подход, выделяя главные свойства системы:

- ее взаимосвязь со средой (внешняя характеристика), устанавливающая ее внутренние основные черты;

- целостность, т.е. внутреннее единство, принципиальная невозможность свести качества системы к сумме атрибутов составляющих ее элементов;

- гомеостаз, или соблюдение некоего динамического равновесия, гарантирующего поддержание параметров в определенном диапазоне;

- информативность, т.е. методы воплощения информационной сущности сигналов и способов кодировки передаваемых системой сообщений (ее семантика и семиотика).

Профессор Воскресенский также отмечает, что «отдельные страны могут входить – по различным категориям – не в один, а в два или даже три региональных кластера».

В аналитической статье «Реформы в регионе расширенного Ближнего Востока: подходы арабских стран и государств Запада» Е.С. Мелкумян пишет:«Расширенный Ближний Восток» — так был обозначен регион, в котором, согласно плану «Группы восьми», были поддержаны реформы. В июне 2004 г. на совещании стран этой наиболее влиятельной в глобальном масштабе группировки в Си-Айленде был принят документ «Партнерство во имя прогресса и общего будущего с регионом Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки». Этому совещанию предшествовал ряд предложений США, касающихся проведения реформ на Ближнем Востоке. Таким образом, можно вполне обоснованно предположить, что документ, принятый «Группой восьми», был инициирован Соединенными Штатами. Постановка вопроса о Расширенном Ближнем Востоке также совпадает с подходом США, касающимся проведения единой политики в отношении тех мусульманских стран, которые расположены в непосредственной близости друг от друга и представляют собой угрозу для обеспечения глобальной безопасности».

Понятие «Расширенный Ближний Восток», введенное в обиход американцами, быстро входит в обиход политических кругов различных стран. В книге «Восточная политика Владимира Путина» профессор востоковед С.Г. Лузянин пишет: «Под этим термином условно понимается совокупность таких регионов, как Средний Восток (Иран, Афганистан, Турция), «классический» Ближний Восток (Сирия, Ирак, Израиль, Палестинская Автономия, Иордания, Ливан, Египет), ареал Персидского залива (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн, Оман) и район Магриба (Алжир, Тунис, Марокко, Ливия, Мавритания).

Объединение данных стран в один расширенный регион вполне соответствует теории С. Хантингтона, изложенной в его работе «Столкновение цивилизаций». Однако данная теория играет роль не столько «стороннего наблюдателя», сколько является теоретическим основанием программы действий. Американский ученый вводит понятие «стержневого государства», он пишет: «Мир, где стержневые страны играют доминирующую роль, - это мир сфер влияния каждой из них». Естественно, что находясь под влиянием выдвинутой теории, стратеги внешней политики США действуют так или иначе в русле указанной теории, пытаясь самим определить стержневые государства из числа союзных.

У Хантингтона в качестве стержневого государства исламской цивилизации выступает Турция, которая, однако, не имеет сильного политического влияния в арабских странах Ближнего Востока. Такое влияние имеет другой союзник США в регионе – Саудовская Аравия, нефтяная страна и колыбель ислама. Американское руководство как бы выдало ярлык саудовскому королю на управление арабскими странами региона. Данный статус закрепился с выступлением в 2001 году в Бейруте саудовского тогда еще наследного принца Абдалла с мирной инициативой разрешения арабо-израильского конфликта.

Вокруг Саудовской Аравии объединились страны, получившие от израильского руководства наименование «умеренных». Данное определение еще раз подчеркивает субъективность политических определений. Нефтяные страны Персидского залива, Иордания и Египет поддержали мирную инициативу и объединились вокруг саудовского руководства. На роль региональной силы при патронаже США стал претендовать арабский альянс, взявший курс на подписание мира с Израилем и вхождение в ореол влияния США всего Ближнего Востока.

Препятствием на пути объединения региона вокруг Саудовской Аравии стали силы противодействия. Из основных конкурентов на арабском направлении оставался измученный экономической блокадой, но все еще существующий Ирак. Американская военная компания против Ирака была направлена на захват стратегически важной территории и ликвидацию конкурента в лице независимого режима. Вторжение американских войск в 2003 году в Ирак было направлено на подчинение страны проамериканским силам и включение Ирака в саудовский альянс.

Противовес проамериканскому альянсу составили силы противодействия, представленные разными этническими и конфессиональными группами и объединенными под лозунгами противодействия политики США в регионе и борьбы с Израилем, традиционным союзником США. Союз Ирана и Сирии стал союзом интересов безопасности двух стран для противодействия политики США и Израиля, угрожающим национальной безопасности стран.

Западноцентричный подход не позволяет понимать, что у этих государств могут быть свои национальные интересы и своя безопасность, отличная от интересов США и их союзников в регионе. Подход Вашингтона стал новым образцом старой колониальной политики. В единую коалицию объединились Иран, Сирия, Хезболла и АМАЛЬ в Ливане, ХАМАС и Исламский Джихад в Палестине и другие политические движения, поддерживающие курс сопротивления.

Таким образом, Расширенный Ближний Восток распался на две противостоящие коалиции, чья борьба может определить будущее всего региона и мира в целом. Конечно, такое деление является относительным и связано с современной политической конъюнктурой, которая может измениться. Смена власти и курса в любой из стран региона может привести к перевесу и победе той или иной коалиции.

У каждой из стран могут быть свои политические амбиции. Так, руководство Саудовской Аравии стремится стать лидером арабского мира; а Иран стремиться объединить вокруг себя шиитов региона, чтобы реализовать концепцию имамата под руководством духовных лидеров. Иран оказался теснейшим образом связан с арабскими странами региона, в частности с Ираком, где находятся шиитские святыни, и с Ливаном, история связей с которым носит особый характер. Ливанские шиитские богословы из Джабаль Амиль сыграли особую роль в обращении Ирана в шиизм имамитского толка и развитии концепции имамата во главе с наместником имама Махди. Сафавидский шах Тахмасб признал ливанского богослова аль-Караки наместником имама, имеющим право на иджтихад и отвечающим за соблюдение шариата.Социокультурные связи между ливанскими шиитами и Ираном за время существование шахского режима не угасали, тем более что много ливанский семей, в частности богословов, переехало жить в Иран. После свержения шаха и провозглашения победы исламской революции отношения между шиитской общиной Ливана и новой властью приобрели новый стратегический характер.

У Сирии, состоящей в союзнических отношениях с Ираном, существуют свои национальные и геополитические интересы. Понятие исторической Сирии объединяет в себя не только территорию современной Сирии, но и Ливан, Палестину и Иорданию – государствами, искусственно созданными колониальными державами Великобританией и Францией.

Страны Расширенного Ближнего Востока входят в ряд региональных группировок различного порядка, таких как Лига Арабских Государств, Координационный Совет Стран Персидского Залива, ОИК и другие.

Несмотря на этнические различия стран региона, использовать данный термин представляется весьма удобным, поскольку такие страны, как Иран или Турция, ранее не входившие в понятие Ближнего Востока, но исторически и политически связанные с ним, теперь входят в понятие данного региона. Иракский кризис и проблема Курдистана объединяют в одно политическое поле Ирак, Сирию, Турцию, Иран. Более широкое понимание региона позволяет более ясно понять и положение его в мировой структуре международных отношений и системы международной безопасности.

Edward Said, Culture and Imperialism, London, Vintage 1994, p. XIII-XIV

Дж. Диллон, Наследники Платона, издательского СПбГУ 2005, с. 29-30

О. Шпенглер, Закат Европы, Москва 2004, с.194

В. А. Дергачев, Л.Б. Вардомский, М. ЮНИТИ-ДАНА, 2004, с. 9

В. А. Дергачев, Л.Б. Вардомский, М. ЮНИТИ-ДАНА, 2004, с. 9-10

А.Д. Воскресенский, Теоретико-прикладные аспекты регионального измерения международных отношений, сборник «Современные международные отношения и мировая политика», МГИМО, издательство Просвещение, 2005, с. 495-496

А.Д. Воскресенский, Теоретико-прикладные аспекты регионального измерения международных отношений, сборник «Современные международные отношения и мировая политика», МГИМО, издательство Просвещение, 2005, с. 499

Е.С. Мелкумян, Реформы в регионе расширенного Ближнего Востока, сайт Института Ближнего Востока, ttp://www.iimes.ru/rus/stat/2006/12-01-06b.htm

С.Г. Лузянин, Восточная политика Владимира Путина, Москва Восток-Запад, 2007, с. 40.

С. Хантингтон, Столкновение цивилизаций, Москва 2003, с. 239.

Подробно о связях между жителями Джабаль Амиль и сафавидским Ираном можно узнать в статье Альберта Хурани «Из Джабаль Амиль в Персию», A. Hourani ‘ From Jabal Amil to Persia’/ Distant Relations Iran and Lebanon in the Last 500 Years, The Centre for Lebanese Studies, Oxford, 2006

Выражаем автору глубокую признательность и благодарность.